Аннотация. В статье рассматриваются теоретические аспекты вербализации концепта «семья» в русской и корейской лингвокультурах. Акцент сделан на фразеологизмах и пословицах как устойчивых средствах кодирования ценностных доминант культуры. На материале русских и корейских устойчивых единиц выявляются доминирующие ценностные акценты: коллективная солидарность и дом как опора – в русской традиции; конфуцианская иерархия и сыновняя почтительность – в корейской.
Ключевые слова: концепт, лингвокультура, фразеологизм, пословица, вербализация, аксиология, сопоставительный анализ.
Концепт «семья» относится к числу базовых культурных универсалий и одновременно является зоной ярко выраженной национальной специфики, поскольку развитие семейной в каждой культуре задается историческими условиями, религиозно-этическими нормами и системой социальных ролей. В лингвокультурологической перспективе концепт понимается как многослойная ментальная единица, включающая понятийный, образный и ценностный компоненты [4]. Именно ценностный слой делает сопоставление семейных представлений особенно показательным. В русской традиции концепт «семья» тесно связан с образом «дома», хозяйственного уклада и коллективной поддержки, тогда как в корейской – с иерархией поколений, ритуализированными обязанностями и идеалом сыновней почтительности, восходящим к конфуцианской этике [13]. Наиболее компактно и устойчиво эти представления фиксируются в фразеологизмах и пословицах, которые передают культурную норму в форме готовых речевых формул [11]. Концептосфера задаёт систему культурных оппозиций, в том числе бинарную модель «свой – чужой», участвующую в формировании идентичности носителей культуры [2]. В этом контексте концепт «семья» выступает как базовая зона «своего», структурирующая первичное пространство принадлежности и социальной близости. Данное положение позволяет обратиться к анализу реляторных единиц (отец и мать, бабушка и дедушка), предложенному И.М. Петровой, где порядок компонентов в устойчивых сочетаниях (муж и жена, мать и дитя) отражает закреплённые в культуре ролевые модели [7].
Цель статьи – выявить и сопоставить способы вербализации концепта «семья» в русской и корейской лингвокультурах на материале фразеологических единиц и пословиц с целью определения универсальных и культурно-специфических ценностных доминант, закреплённых в устойчивых языковых формах.
Для достижения поставленной цели предполагается решение следующих задач:
- уточнить теоретическое понимание концепта «семья» в рамках лингвокогнитивного и лингвокультурологического подходов;
- выявить ядерные и периферийные признаки концепта «семья» в русской и корейской лингвокультурах;
- определить аксиологические доминанты, репрезентируемые в русских и корейских устойчивых выражениях;
- установить сходства и различия в интерпретации семейных ролей, межпоколенческих отношений и внутрисемейной иерархии в сопоставляемых культурах.
Методологическую основу исследования составляют лингвокультурологический и лингвокогнитивный подходы. В работе применяются методы структурно-полевого анализа, компонентного и семантико-интерпретационного анализа, а также сопоставительный метод. Материал исследования образуют фразеологические единицы и пословицы русского и корейского языков, отобранные из лексикографических и электронных источников методом сплошной выборки.
Вопросы когнитивного и лингвокультурного анализа концептов освещены в трудах отечественных и зарубежных учёных – З.Д. Поповой и И.А. Стернина (2007) [9], В.И. Карасика (2002) [4], М.В. Пименовой (2004) [8], а также В.Н. Телии (1996) [11]. Фразеологический и паремиологический аспекты вербализации культурно значимых концептов подробно рассматриваются в работах В.Н. Телии (1996) [11], С.Н. Айтиевой (2016) [1], а также в исследованиях, посвящённых аксиологической природе устойчивых выражений. Вместе с тем сопоставительные исследования концепта «семья» в русской и корейской лингвокультурах, ориентированные на разграничение фразеологического и паремиологического уровней его вербализации, представлены фрагментарно, что определяет новизну и научную значимость настоящей работы.
В лингвокогнитивной традиции концепт рассматривается как базовая единица мыслительного кода, обладающая структурированной внутренней организацией и отражающая результаты индивидуальной и коллективной когнитивной деятельности [9]. В типологии М.В. Пименовой социальные концепты охватывают сферу интерперсональных отношений и родства, а также морально-этические и регулятивные образования, что позволяет интерпретировать концепт «семья» как многокомпонентное ментальное образование, объединяющее когнитивные, ценностные и нормативные аспекты [8].
Вербализация концепта трактуется как совокупность языковых средств, актуализирующих его признаки в системе языка и речи, при этом наиболее культуроёмким материалом выступают устойчивые выражения, сохраняющие семантическую память о социальных практиках и исторически закреплённых моделях поведения [11]. В этой связи важным является учёт экстралингвистических факторов интерпретации языкового материала, поскольку владение экстралингвистическими знаниями позволяет носителям языка свободно оперировать языковой компетенцией в реальной коммуникативной практике и соотносить языковые формы с социально и культурно значимыми моделями поведения [4]. Как показывает О.Г. Чупрына на материале английского языка, изменение культурно-языковой парадигмы ведёт к трансформации способов языковой репрезентации ключевых понятий [12]. Лингвокультурологический подход предполагает движение от языка к культуре, а структурно-полевой и межуровневый принципы анализа позволяют разграничить вклад различных языковых уровней – прежде всего фразеологии и паремиологии – в формирование концепта [9].
Фразеологизмы репрезентируют образно-оценочный уровень концепта «семья», фиксируя типичные сценарии внутрисемейных отношений и эмоциональное восприятие семейной жизни. По наблюдению В.Н. Красавского, именно фразеологические номинации обладают повышенной семантической ёмкостью и коммуникативной автономией, что делает их ключевыми носителями оценочных и образных компонентов концепта [5].
В русской лингвокультуре ядро фразеологической репрезентации концепта «семья» формируется метафорами дома и рода: семейный очаг; отчий дом; родовое гнездо. Эти номинации конструируют семью как защищённое пространство принадлежности и памяти рода, где дом выступает не только физическим, но и ценностным центром жизненного уклада. Идея кровной близости усиливается фразеологизмами родная кровь и кровь не вода, в которых родство осмысляется как нерасторжимая связь.
Ближняя периферия концепта включает фразеологизмы, отражающие супружеские отношения и эмоциональный климат семьи. Положительный сценарий представлен выражениями жить душа в душу; за мужем – как за каменной стеной; муж и жена – одна сатана, в которых семья интерпретируется как пространство согласия и взаимной поддержки. Одновременно в языке закреплены и конфликтные модели: жить как кошка с собакой; под каблуком; носить рога. Эти единицы демонстрируют амбивалентность концепта и признание конфликтного потенциала семейной сферы.
Дальняя периферия русской фразеологии связана с оппозицией «свой – чужой» и прежде всего с родством по браку. Выражения зять – чужая кость; невестка – чужая сторона; тёща в дом – чёрт в дом маркируют символическую границу семейного круга и трудности интеграции новых членов в родовую систему.
В корейской лингвокультуре фразеологическая репрезентация концепта «семья» на ядерном уровне реализуется через четырёхсложные идиомы 사자성어, фиксирующие идеализированные и нормативные модели семейных отношений. Четырёхзначные идиомы 사자성어представляют собой классические устойчивые выражения, состоящие из четырёх иероглифов и восходящие преимущественно к древнекитайским текстам, отличающиеся лаконичностью и семантической насыщенностью и используемые главным образом в официальной, академической и литературной речи для передачи обобщённых, поучительных или абстрактных смыслов [14]. Идиомы 부전자전 (каков отец, таков и сын) и 될성부른 나무는 떡잎부터 알아본다 (по росткам видно будущее дерева) репрезентируют преемственность поколений как передачу не только личностных качеств, но и семейной репутации. Идиомы 가화만사성 (в семье лад – во всех делах успех); 가정화목 (семейная гармония); 혈육지정 (кровное родственное чувство) актуализирует гармонию внутри семьи и эмоциональную глубину кровного родства, тогда как 효행지본 (сыновняя почтительность – основа морали) закрепляет сыновнюю почтительность как фундамент семейной морали.
Периферийные зоны представлены устойчивыми выражениями 관용어, то есть устойчивыми языковыми образованиями, значение которых не выводится напрямую из значений их компонентов и/или определяется их закреплённой, традиционно сложившейся структурой [15]. 가족은 힘이다 (семья – сила), 집안일은 끝이 없다 (домашним делам нет конца), где семья осмысляется как совместный быт и коллективная ответственность. Конфликтный потенциал родственных связей выражен идиомой 골육상쟁 (вражда между кровными родственниками), фиксирующей возможность вражды даже между кровными родственниками.
Особое место занимает фразеология, связанная с родством по браку: 사위는 백년손님 (зять – гость на сто лет); 며느리는 시집살이 (невестка должна жить, чувствуя настроение других) и 바깥양반 (глава дома), которые отражают жёсткую иерархию ролей и асимметрию статусов внутри семьи мужа.
Паремии выполняют преимущественно нормативно-регулятивную функцию, закрепляя социально одобряемые правила поведения и аксиологические приоритеты семейной жизни [1]. Благодаря своей лаконичности и образной завершённости пословицы обеспечивают сохранение и воспроизводимость коллективного опыта в языковом сознании поколений.
Русские пословицы вся семья вместе – так и душа на месте; семья – опора человека, без семьи нет счастья репрезентируют семью как базовое условие психологической устойчивости и жизненного благополучия. Нормативная ценность согласия подчёркивается такими пословицами, как где лад – там и клад; согласная семья и горе не берёт; согласие да лад – в семье клад.
Паремии, связанные с родительством и воспитанием, фиксируют коллективные ожидания ответственности: у семи нянек дитя без глазу; маленькие детки – маленькие бедки, большие детки – большие бедки; не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал. Особое место занимает сакрализация материнства в пословицах материнская молитва со дна моря достанет и при солнышке тепло, при матери добро.
В корейском паремиологическом материале нормативность выражена особенно последовательно. Пословицы 피는 물보다 진하다 (кровь гуще воды) и 부모 은혜는 하늘보다 높다 (родительская благодать выше неба) закрепляют приоритет кровного родства и безусловный авторитет родителей. Регулятивная функция концепта сыновьей почтительности «효» проявляется в выражениях 효도는 살아 있을 때 하라 (почитай родителей, пока они живы); 효자는 집안을 살린다 (почтительный сын сохраняет род), где почитание родителей осмысляется как социальная обязанность.
Семейная гармония репрезентируется пословицами집안이 화목해야 일이 잘된다 (лад в семье – залог успеха); 열 손가락 깨물어 안 아픈 손가락 없다 (родителю одинаково дороги и любимы все его дети), однако в корейской традиции гармония мыслится как результат соблюдения иерархии и долга. Конфликтные аспекты также получают нормативную интерпретацию: 부부싸움은 칼로 물 베기 (ссора супругов – как резать воду ножом) минимизирует значение супружеских ссор, тогда как пословицы о невестке и свекрови 시어머니 말은 법이다 (слово свекрови – закон); 며느리는 눈치껏 살아야 한다 (жизнь невестки в доме мужа) или 시어미 좋아하는 며느리 없다 (нет невестки, которую бы любила свекровь) фиксируют жёсткость внутрисемейной регламентации.
Разграничение фразеологического и паремиологического уровней позволяет выявить два взаимодополняющих способа вербализации концепта «семья». Фразеологизмы преимущественно фиксируют образно-оценочные сценарии семейной жизни, включая как гармоничные, так и конфликтные модели, тогда как паремии выполняют нормативную функцию, артикулируя социально одобряемые правила поведения и ценностные ориентиры. В межкультурной перспективе принцип культуросообразности, который предполагает соотнесение ценностей родной и изучаемой лингвокультур, методологически оправдывает сопоставительный анализ фразеологических и паремиологических средств репрезентации концепта «семья» [10].
Универсальное ядро концепта в русской и корейской лингвокультурах формируется признаками кровного родства и межпоколенческой преемственности, однако периферийные зоны отражают различные аксиологические доминанты (см. таблицу 1). Русская модель акцентирует эмоциональную сплочённость и согласие как условие благополучия, тогда как корейская – моральный долг, иерархию и конфуцианскую нормативность. Именно в устойчивых языковых единицах культурная специфика концепта «семья» проявляется наиболее концентрированно.
Таблица 1. Вербализация семейных ценностей в устойчивых единицах русского и корейского языков
|
Смысловой признак концепта «семья» |
Русская лингвокультура |
Корейская лингвокультура |
|
Кровное родство как естественная и нерасторжимая связь |
кровь не вода; родная кровь |
피는 물보다 진하다 (кровь гуще воды); 혈육지정 (кровное родственное чувство) |
|
Межпоколенческая преемственность |
каков отец, таков и сын |
부전자전 – (каков отец, таков и сын); 될성부른 나무는 떡잎부터 알아본다 (по росткам видно будущее дерева) |
|
Семейная гармония как условие благополучия |
жить душа в душу; где лад – там и клад; согласная семья и горе не берёт |
가화만사성 (в семье лад – во всех делах успех); 가정화목 (семейная гармония); 집안이 화목해야 일이 잘된다 (лад в семье – залог успеха) |
|
Семья как источник поддержки и жизненной устойчивости |
вся семья вместе – так и душа на месте; семья – опора человека |
가족은 힘이다 (семья – сила) |
|
Дом как ценностный центр семейного мира |
семейный очаг; отчий дом; родовое гнездо |
집안일은 끝이 없다 (домашним делам нет конца, как пространство постоянной заботы) |
|
Брак как союз и взаимосвязь супругов |
за мужем – как за каменной стеной; муж и жена – одна сатана |
부부싸움은 칼로 물 베기 (ссора супругов – как резать воду ножом) |
|
Конфликт в семье |
жить как кошка с собакой; под каблуком; носить рога |
골육상쟁 (вражда между кровными родственниками) |
|
Родство по браку как зона напряжения и границы «свой– чужой» |
зять – чужая кость; невестка – чужая сторона; тёща в дом – чёрт в дом |
사위는 백년손님 (зять – гость на сто лет); 며느리는 시집살이 (жизнь невестки в доме мужа); 시어미 좋아하는 며느리 없다 (нет невестки, которую бы любила свекровь) |
|
Авторитет старших как нормативная ценность семьи |
материнская молитва со дна моря достанет (моральный авторитет матери) |
부모 은혜는 하늘보다 높다 – (родительская благодать выше неба); 시어머니 말은 법이다 (слово свекрови – закон) |
|
Почитание родителей как моральная обязанность |
не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал |
효행지본 (сыновняя почтительность – основа морали); 효도는 살아 있을 때 하라 (почитай родителей, пока они живы); 효자는 집안을 살린다 (почтительный сын сохраняет род) |
|
Дети как объект заботы и ответственности родителей |
у семи нянек дитя без глазу; маленькие детки – маленькие бедки, большие детки – большие бедки |
열 손가락 깨물어 안 아픈 손가락 없다 (все дети одинаково дороги родителям) |
|
Гендерная и ролевая организация семьи |
за мужем – как за каменной стеной (муж – защитник) |
바깥양반 (глава семьи); 며느리는 눈치껏 살아야 한다 (невестка должна жить, чувствуя настроение других) |
Сопоставительная таблица демонстрирует как универсальные, так и культурно-специфические способы вербализации концепта «семья» в русском и корейском языках. Универсальное ядро концепта в обеих лингвокультурах формируют признаки кровного родства, межпоколенческой преемственности и семейной гармонии, что подтверждается наличием типологически сходных фразеологических и паремиологических соответствий. Культурные различия наиболее отчётливо проявляются в нормативной интерпретации семейных ролей: в русской лингвокультуре доминирует эмоционально-бытовая модель семьи, тогда как в корейской семья концептуализируется как морально регламентированный институт, основанный на иерархии и долге. Разграничение фразеологического и паремиологического уровней показывает, что устойчивые языковые единицы служат ключевым инструментом репрезентации ценностного и нормативного слоя концепта «семья».
Таким образом, проведённый анализ фразеологических и паремиологических единиц показал, что концепт «семья» в русской и корейской лингвокультурах имеет универсальное ядро, связанное с кровным родством и межпоколенческой преемственностью, при различной аксиологической интерпретации периферийных признаков. В русской традиции семья концептуализируется преимущественно как пространство эмоционального единства и поддержки, тогда как в корейской – как морально регламентированный институт, основанный на иерархии и долге.
Список литературы:
- Айтиева С.Н. Роль паремии в языковой картине мира // Теория и практика современной науки, №4(10). (дата обращения: 22.02.2026).
- Викулова Л.Г., Петрова И.М., Самородин Г.В. Концептосфера лексем свой, чужой, иной в русском языке (опыт корпусного исследования) // Русский язык в школе, Т. 85. №6. С. 77-86.
- Воронина Л.А. Структурно-содержательная концепция учебника по фонетике (сегментный уровень корейского языка) // Вестник МГПУ. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование, №2(50). С. 155-167.
- Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002. 476 с.
- Красавский В.Н. Фразеология и семантика. М.: Наука, 2004. 288 с.
- Ли К.С. Социально-философский анализ семьи (на примере корейской семьи) // Философия и общество, №3. (дата обращения: 20.02.2026).
- Петрова И.М. Институциональные актанты в языковом пространстве культуры: анализ реляторных структур на основе биномов // Гуманитарный научный вестник, №6. С. 227-231.
- Пименова М.В. Типы концептов и этапы концептуального исследования // Вопросы когнитивной лингвистики. Вестник КемГУ, 2013. Т. 2. №2(54). С. 127-131.
- Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика. М.: АСТ : Восток-Запад, 2007. 315 с.
- Тарева Е.Г. Межкультурный подход в парадигмальной системе современного социогуманитарного знания // Диалог культур. Культура диалога: Человек и новые социогуманитарные ценности: коллективная монография. М. : НЕОЛИТ, 2017. С. 17-44.
- Телия В.Н. Русская фразеология. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. 288 с.
- Чупрына О.Г. Эволюция языковой репрезентации понятия «судьба» в английском языке // Вестник МГПУ. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование, №2(10). С. 36-43.
- Sung K.T. Ideals and practices of family-centered parent care in Korea // Journal of Aging Studies, Vol. 4. №1.: 85-94.
- 사자성어와 속담의 차이는 무엇인가요? // 상식닷컴. Sangseek (сайт). (дата обращения: 20.02.2026).
- 한 언어의 일반적인 표현법에 비하여 특별히 다른 구조나 의미를 지니는 어구. 관용구관용어법·숙어·성어·익은말·익힘말 // 상식닷컴. Sangseek (сайт). (дата обращения: 19.02.2026).
Ways of verbalizing the concept «family» in Russian and Korean linguocultures
Tsatsurina M.M.,
bachelor of 4 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Petrova Inna Mikhailovna,
Deputy Head for Research at the Department of Methods of Teaching English and Business Communication of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, Doctor of Philology, Associate Professor
Abstract. The article presents theoretical foundations of how the concept “family” is verbalized in Russian and Korean linguocultures. Special attention is paid to phraseological units and proverbs as stable vehicles of cultural values. Using Russian and Korean idioms and proverbs, the research outlines the structural-field organization of the concept and shows how universal features (kinship, home, marriage, children) receive different axiological interpretations in the two traditions.
Keywords: family, concept, linguoculture, phraseology, proverbs, verbalization, axiology, comparative analysis.
References:
- Aitieva S.N. The role of paremias in the linguistic worldview // Theory and Practice of Modern Science, 2016. №4(10). (date of the address: 22.02.2026).
- Vikulova L.G., Petrova I.M., Samorodin G.V. The conceptual sphere of the lexemes «one’s own», «alien», «other» in the Russian language (a corpus-based study) // Russian Language at School, 2024. Vol. 85., №6.: 77-86.
- Voronina L.A. A structural and content-based conception of a phonetics textbook (segmental level of the Korean language) // Bulletin of Moscow City University. Series: Philology. Theory of Language. Language Education, 2023. №2(50).: 155-167.
- Karasik V.I. The linguistic circle: personality, concepts, discourse. Volgograd: Peremena, 2002. 476 p.
- Krasavsky V.N. Phraseology and semantics. Moscow: Nauka, 2004. 288 p.
- Lee K.S. A socio-philosophical analysis of the family (the case of the Korean family) // Philosophy and Society. 2010. №3. (date of the address: 20.02.2026).
- Petrova I.M. Institutional actants in the linguistic space of culture: analysis of relational structures based on binomials // Humanitarian Scientific Bulletin, 2020. №6.: 227-231.
- Pimenova M.V. Types of concepts and stages of conceptual research // Issues of Cognitive Linguistics. Bulletin of KemSU, 2013. Vol. 2. №2(54).: 127-131.
- Popova Z.D., Sternin I.A. Cognitive linguistics. Moscow: AST; Vostok-Zapad, 2007. 315 p.
- Tareva E.G. Intercultural approach in the paradigmatic system of modern socio-humanitarian knowledge // Dialogue of Cultures. Culture of Dialogue: Human and New Socio-Humanitarian Values. Moscow: NEOLIT, 2017.: 17-44.
- Teliya V.N. Russian phraseology. Moscow: School «Languages of Russian Culture», 1996. 288 p.
- Chupryna O.G. Evolution of the linguistic representation of the concept of fate in the English language // Bulletin of Moscow City University. Series: Philology. Theory of Language. Language Education, 2012. №2(10).: 36-43.
- Sung K.T. Ideals and practices of family-centered parent care in Korea // Journal of Aging Studies. 1990. Vol. 4, №1.: 85-94.
- What is the difference between Lion Holy Language and Proverbs? // Sangseek (website). (date of the address: 20.02.2026).
- A phrase that has a particularly different structure or meaning compared to the general expression of a language. Idioms and Idioms, Idioms, Idioms, Phrases and Phrases // Sangseek (website). (date of the address: 19.02.2026).