Аннотация. В статье рассматривается роль фрейминга как механизма конструирования медиареальности в южнокорейских СМИ. Анализируются лингвистические средства фрейминга: лексический выбор, метафоризация, грамматические конструкции и цитирование. На примере освещения убийства в районе Каннам (2016) и трагедии в Итэвоне (2022) демонстрируется, как через языковые стратегии консервативные и прогрессивные издания формируют противоположные версии реальности, влияющие на общественное восприятие и поведение аудитории.
Ключевые слова: фрейминг, медиареальность, южнокорейские СМИ, лингвистические средства, конструирование реальности.
Современное медиапространство не просто отражает события действительности, но и выступает в качестве агента, конструирующего социальную реальность и задающим углы зрения, под которыми аудитория воспринимает общественно значимые явления. Одним из ключевых механизмов этого конструирования является фрейминг (от англ. framing – обрамление, построение рамок). Особую актуальность изучение фрейминга приобретает на материале южнокорейских средств массовой информации, поскольку Южная Корея представляет собой уникальный пример общества с высокоразвитой медиасредой, глубокой политической поляризацией и чрезвычайно чувствительной реакцией на социальные и культурные изменения.
Концепция фрейминга берет начало в работах американского социолога Ирвинга Гофмана (Erving Goffman), который в своей книге «Frame Analysis: An Essay on the Organization of Experience» (1974) предложил рассматривать фреймы как «схемы интерпретации», позволяющие людям «локализовать, воспринимать, идентифицировать и обозначать» события и ситуации [13]. Иными словами, фреймы помогают индивиду ответить на вопрос «что здесь происходит?», упорядочивая поток повседневного опыта [3, с. 25].
Однако в медиаисследованиях наибольшее распространение получило определение, сформулированное Робертом Энтманом (Robert Entman). Согласно Энтману, фреймировать – значит «…отобрать некоторые аспекты воспринимаемой реальности и сделать их более заметными в коммуникативном тексте, продвигая тем самым определенную трактовку проблемы, интерпретацию ее причин, моральную оценку и/или возможное решение» [2, с. 5]. Как отмечает сам автор в более поздних работах, удачно сконструированный фрейм меняет сами параметры дискуссии, делая предпочтительную точку зрения единственно возможной.
Фрейминг служит инструментом борьбы различных социальных и политических сил за доминирование в публичном пространстве. На микроуровне, для аудитории, фреймы выполняют когнитивную функцию: они экономят усилия по осмыслению сложной информации, но одновременно и ограничивают это осмысление заданными рамками. В результате фрейминг способен формировать общественное мнение, влиять на политические решения и даже конструировать идентичности социальных групп.
Фрейминг как инструмент конструирования социальной реальности в южнокорейских СМИ
В южнокорейском медиадискурсе термин «фрейм» вошел в активное употребление после 2006 г., когда профессор Хон Сын Мин в газете Хангёре (Hankyoreh) использовал выражение «фрейм красных» (빨갱이 프레임), описывая стереотипное восприятие социализма людьми, пережившими Корейскую войну [11]. С тех пор понятие прочно закрепилось в общественно-политической лексике. Сегодня корейские СМИ регулярно пишут о «войне фреймов» (프레임 전쟁) в контексте политических конфликтов [11].
Структурные уровни фрейминга в медиатексте
Анализ фреймов в новостном дискурсе предполагает исследование нескольких структурных уровней. Согласно методике Пань и Косицки (Pan & Kosicki), новостной текст может быть проанализирован через четыре измерения [9, c. 59-62]:
- Синтаксическая структура – организация заголовков, лидов, источников информации.
- Сценарная структура – полнота освещения события.
- Тематическая структура – выделение ключевых тем и использование номинаций.
- Риторическая структура – стилистические и лексические выборы, формирующие восприятие.
Особое значение имеет риторическая структура, поскольку именно через лексические выборы журналисты создают определенное восприятие события, развивают его значимость и укрепляют ощущение фактологичности. Гамсон и Модильяни (Gamson & Modigliani) выделяют пять ключевых фрейминг-устройств: метафоры, примеры, ключевые фразы, описания и визуальные образы [1, с. 41].
Специфика южнокорейского медиаландшафта
Южнокорейские СМИ функционируют в условиях глубокой политической поляризации. Медиаландшафт страны четко разделен на издания консервативные (Чосон ильбо (Chosun Ilbo), Тона ильбо (Dong-A Ilbo)) и прогрессивные (Хангёре (Hankyoreh), Кёнхян синмун (Kyunghyang Shinmun)) [10]. Эта поляризация определяет принципиально различные подходы к освещению социально значимых событий.
Консервативные издания, как правило, фокусируются на критике оппозиционных сил, вопросах национальной безопасности и традиционных ценностях. Прогрессивные медиа больше внимания уделяют социальной справедливости, правам меньшинств и межкорейскому диалогу [10]. Исследования показывают, что консервативные и прогрессивные газеты применяют противоположные стратегии фрейминга даже при освещении научно-технических и экологических тем, что демонстрирует глубокую идеологизацию корейского медиапространства [4, с. 2].
Лексический уровень фрейминга: номинация и атрибуция
Центральным механизмом фрейминга выступает лексический выбор – использование определенных слов и выражений для обозначения объектов и событий. В корейском языке этот механизм реализуется через:
- Номинация с идеологической нагрузкой. Выбор между конкурирующими обозначениями формирует принципиально разные фреймы. Например, при освещении вопросов, связанных с Северной Кореей, консервативные СМИ последовательно используют официальный титул 김정은 위원장 (председатель Ким Чен Ын), в то время как прогрессивные издания чаще применяют нейтральное 김정은 북한 국무위원장 (Ким Чен Ын, председатель Госсовета КНДР) или даже 김정은 북한 지도자 (северокорейский лидер Ким Чен Ын) [10]. Эта разница в титуловании конструирует либо фрейм «официального межгосударственного диалога», либо фрейм «контакта с неоднозначным режимом».
- Инклюзивное «мы» (우리). Употребление местоимения «우리» (мы/наше) является мощным фрейминг-инструментом для создания групповой идентичности [7, с. 164]. В переводческих сообществах и новостных комментариях использование «우리» формирует оппозицию «свои» (корейцы) vs «чужие», усиливая чувство принадлежности к национальной общности.
Эмоционально окрашенная лексика
Использование слов с ярко выраженной эмоциональной коннотацией – один из наиболее эффективных способов фрейминга. Исследование сетевых переводов на корейском платформе gasengi.com выявило активное применение заметных и эмоционально заряженных слов и выражений (악의적 조롱, 여행사들 쟁탈전) во вступительных и заключительных частях постов [7, с. 161]. Эта стратегия позволяет задать эмоциональный тон восприятию всего материала еще до ознакомления с фактами.
В качестве яркого примера использования эмоционально окрашенной лексики можно привести освещение проблемы сброса воды с «Фукусимы-1». До 2022 г. все корейские СМИ использовали ключевое слово «беспокойство» (우려), однако после смены администрации консервативные газеты заменили его на «дезинформация» (가짜뉴스), связывая эту лексику с такими терминами, как «коровье бешенство» и «фейк-ньюс» [4, c. 8]. Прогрессивные издания, напротив, сохранили критическую тональность. Таким образом, одно и то же ключевое слово «дезинформация» получило противоположную идеологическую окраску [4, с. 8].
Метафоризация
Метафоры в корейских медиа служат важным инструментом концептуализации сложных социальных явлений. Исследование дискурса о «выгорании» (번아웃) в корейских СМИ (2010-2024) выявило пять основных фреймов, включая метафоризацию (은유화) как отдельную стратегию [5, с. 31]. Анализ статей показал, что «выгорание» концептуализируется через различные метафорические модели, что влияет на восприятие этого явления либо как индивидуальной патологии, либо как нормализованного коллективного опыта [5, с. 51].
Грамматические и стилистические средства
Грамматические конструкции играют важную роль в фрейминге, часто действуя незаметно для читателя, но эффективно направляя его восприятие. В корейском медиадискурсе ключевым инструментом выступают модальные системы (양태 체계), которые выражают отношение говорящего к достоверности сообщаемого. Согласно фундаментальному исследованию корейской системы модальности, модальность определяется как грамматическая категория, указывающая на отношение говорящего к фактичности и реализации утверждения [8, с. 245]. В корейском языке модальность реализуется через префинальные окончания (선어말어미), такие как неповествовательное '-겠-', перцептивно-эвиденциальное '-더-', а также через терминальные окончания (종결어미)'-구나', '-네', '-지' [14, с, 215, 238]. Например, окончание '-지' выражает установку говорящего на «знание» о пропозиции, тогда как '-구나' и '-네' указывают на «новое восприятие» информации [8, с. 241-245]. Эти грамматические средства позволяют журналистам и комментаторам тонко управлять степенью уверенности в высказывании, смягчая категоричность или усиливая определенность в зависимости от целей фреймирования.
Визуальные средства фрейминга включают дифференциацию цветов и форм шрифта в онлайн-публикациях, что позволяет выделять ключевые элементы и направлять внимание читателя [7, с. 151].
Фрейминг через цитирование
Еще одним из важных инструментов фрейминга является выбор источников и способ оформления цитат. Исследование переводов высказываний Дональда Трампа о саммите с Ким Чен Ыном в корейских СМИ выявило три стратегии идеологического фрейминга цитат: отбор тем, лексический фрейминг и нарративный фрейминг. Консервативные и прогрессивные газеты по-разному переводили и обрамляли одни и те же высказывания, используя глаголы ввода цитаты (говорить, отметить, подчеркнуть, предупредить) для придания цитате нужной тональности [10].
Примеры фрейминга в южнокорейских СМИ
17 мая 2016 г. в районе Каннам (강남), одном из самых оживленных и престижных районов Сеула, произошло убийство, которое потрясло корейское общество и стало поворотным моментом в обсуждении гендерных проблем. 34-летний мужчина по имени Ким Сон Мин зашел в общественный туалет в торговом центре рядом со станцией метро «Каннам» и зарезал совершенно незнакомую 23-летнюю девушку. Убийца заранее подготовился к преступлению, купив кухонный нож, и ждал в туалете, пока туда зайдет женщина. На допросе он объяснил свои действия тем, что «женщины всегда его игнорировали» (여자들이 항상 나를 무시했다).
Различные корейские СМИ представили это событие принципиально по-разному, и анализ этих различий стал классическим примером того, как работает фрейминг в южнокорейском медиапространстве. Подробный лингвистический анализ данного медиа фрейминга представила У Кёнджо, профессор Университета иностранных языков Хангук.
Консервативное издание «Чосон ильбо» (조선일보) выстроило фрейм, в котором событие подавалось как «정신질환자의 무작위 살인» (случайное убийство, совершенное психически больным человеком) [12, с. 344]. В центре внимания оказалась личность преступника и его психическое состояние. Тексты акцентировали, что у мужчины была диагностирована шизофрения, и представляли его как человека, нуждающегося в медицинской помощи, а не как субъекта, чьи действия имели социальный смысл. Само преступление характеризовалось как «묻지마 범죄» (преступление без мотива) – термин, который в корейской криминальной журналистике используется для обозначения немотивированных нападений. Гендерный аспект полностью исчезал из повествования: жертва практически отсутствовала в нарративе, а преступника издание «защищало» наличием психического заболевания. Этот фрейм предлагал читателю воспринимать трагедию как досадный инцидент, вызванный индивидуальной патологией, не имеющий отношения к более широким социальным проблемам, таким как мизогиния.
Умеренно-консервативное издание «Чунан ильбо» (중앙일보) использовало более сложный фрейм, представляя событие как «혐오사회 이행을 야기할 수 있는 위험한 사건» (опасный инцидент, способный привести к переходу к «обществу ненависти») [12, с. 346]. Здесь постепенно вводилось понятие «여성혐오» (мизогиния), но в достаточно абстрактной форме. Использование модальной конструкции «-을 야기할 수 있는» (способный вызвать) создавало фрейм потенциальной угрозы, а не констатации свершившегося факта. Термин «혐오사회» (общество ненависти) звучал как предупреждение о возможном будущем, а не как диагноз настоящему. Гендерная специфика при этом размывалась: речь шла о ненависти вообще, а не о конкретной мизогинии.
Прогрессивное издание «Хангёре» (한겨레) предложило радикально иной фрейм: «한국사회에 만연한 여성혐오에 의한 범죄» (преступление, вызванное широко распространенной в корейском обществе мизогинией) [12, с. 333]. Ключевым здесь стало прямое использование термина «여성혐오» (мизогиния), который до этого редко появлялся в мейнстримных СМИ. Начиная со следующего дня после инцидента, в заголовке использовался термин «женское убийство (여성 살해)», а также неоднократно упоминались «женоненавистническое преступление (여성혐오 범죄)», «женоненавистничество (여성혐오)», «женоненавистнический (여혐)» и «женщина (여성)», что явно указывало на гендерную проблему и, в частности, на то, что инцидент является следствием «женоненавистничества». Интересно, что «묻지마 범죄» (преступление без мотива), которое неоднократно появлялось в заголовке статьи в Чосон ильбо, в статье в Хангёре встречается всего дважды, что свидетельствует о резкой разнице в точке зрения двух СМИ [12, с. 339].
Этот случай демонстрирует работу фрейминга через первичную номинацию события. То, как СМИ назвали произошедшее, определило всю дальнейшую интерпретацию. Фрейм «Чосон ильбо» (психическое заболевание) предлагал читателю индивидуальное, медицинское объяснение, не требующее социальных изменений. Фрейм «Хангёре» (мизогиния) предлагал социальное, структурное объяснение, требующее общественной реакции.
Разные фреймы вели к разным последствиям. Фрейм психического заболевания способствовал тому, что полиция и власти отказывались признавать преступление «преступлением на почве ненависти» (혐오 범죄), что в свою очередь влияло на расследование и судебный процесс. Фрейм женоненавистничества, напротив, мобилизовал общественность: после публикаций «Хангёре» и других прогрессивных медиа женщины начали выходить на акции памяти, появились стикеры с надписями «Меня убило женоненавистничество» (여성혐오가 나를 죽였다), и убийство в Каннаме стало символом системного гендерного насилия в Корее.
Это классический пример того, как фрейминг определяет не только то, о чем думает аудитория, но и как она думает и как действует.
29 октября 2022 г. в Сеуле, в популярном районе Итэвон (이태원), произошла одна из самых масштабных трагедий в современной истории Южной Кореи. Во время празднования Хэллоуина в узком переулке между отелем Hamilton и традиционным домом образовалась смертельная давка, в результате которой погибло более 150 человек, преимущественно молодых людей в возрасте 20-30 лет, и сотни получили ранения. Трагедия потрясла корейское общество и поставила острые вопросы о безопасности массовых мероприятий, действиях полиции и властей, а также о том, кто несет ответственность за произошедшее.
Исследование, проведенное Ли Джэваном и Ким Ёнхваном с использованием тематического моделирования и семантического сетевого анализа (의미연결망 분석), выявило четкие различия между прогрессивными и консервативными изданиями на протяжении всего периода освещения трагедии. Особенно показательным стало сравнение двух периодов: непосредственно после события и после формирования официальной повестки [6, с. 20].
Прогрессивные СМИ (Хангёре (한겨레), Кёнхян синмун (경향신문)) с самого начала выстроили фрейм, в центре которого находился вопрос о политической и институциональной ответственности. Уже в первых репортажах доминировала лексика, связанная с установлением виновных: «책임» (ответственность), «유가족» (семьи погибших), «진상 규명» (установление истины), «특별법» (специальный закон). Каузативные конструкции активно указывали на конкретных субъектов: «주무부처의 책임» (ответственность компетентного министерства), «정부의 대응» (реакция правительства) [6, с. 24]. Издания использовали агентивные конструкции, где официальные лица и институции выступали как субъекты действия или бездействия [6, с. 25]
Семантический сетевой анализ показал, что в прогрессивных СМИ кластер «책임» (ответственность) был тесно связан с кластерами «정부» (правительство), «경찰» (полиция), «행정안전부» (Министерство общественной безопасности). Также, вокруг запроса на государственное расследование, связанного с Национальным собранием (국회), Демократической партией Кореи (더불어민주당), ответственностью (책임), критикой (비판) и расследованием (수사) сформировался семантический кластер, указывающий на то, что акцент делается на определении круга лиц, ответственных за свои действия. [6, с. 27].
Консервативные СМИ (Чосон ильбо (조선일보), Чунан Ильбо (중앙일보), Тона ильбо (동아일보)) использовали принципиально иной фрейм, особенно в первый период освещения. В их текстах доминировала лексика самого события, а не его причин: «사고» (инцидент), «희생자» (жертва), «추모» (почтение памяти). Вместо четкого указания на ответственных использовалась диффузная атрибуция ответственности: «여러 기관에 산재된 책임» (ответственность, распределенная между несколькими органами). Такая лексика размывала конкретного субъекта ответственности, представляя ситуацию как сложную и многофакторную [6, с. 29].
Анализ семантической сети консервативных СМИ в первый период подтвердил сильную связность между центральными словами. Сеть этого периода формирует кластеры вокруг ключевых слов, связанных с ситуацией, ходом бедствия и субъектами ответственности за катастрофу. Основные слова, такие как «국회» (Национальное собрание), «경찰» (полиция), «책임» (ответственность), «정부» (правительство) и «수사» (расследование), демонстрируют значительное влияние в семантической сети. Кроме того, появился семантический кластер, включающий споры о причинах аварии и реагировании на неё, например, «대응» (реагирование), «조치» (меры), «안전» (безопасность), «경찰» (полиция) и «관계자» (должностные лица). Это подчеркивало фрейм, связанный с ответственностью, аналогичный тому, что наблюдался в семантической сети прогрессивных СМИ в первый период. Такие темы, как «더불어민주당» (Демократическая партия Кореи), «국회» (Национальное собрание), «국정조사» (парламентское расследование) и «비판» (критика), образовали один кластер, формируя новостной фрейм о конфликтах между правящей и оппозиционной партиями и ответственными ведомствами. Особенно в консервативных СМИ было заметно, что такие слова, как «공개» (раскрытие), «명단» (список), «이재명» (Ли Джэмён) и «정치» (политика), соединялись, подчеркивая новостной фрейм, где Демократическая партия требовала обнародовать список погибших в давке в Итэвоне. Впоследствии, когда онлайн СМИ и другие ресурсы опубликовали список жертв давки в Итэвоне, споры усилились, что привело к формированию конфликтного новостного фрейма [6, с. 29-30].
Во втором периоде, после формирования официальной повестки и общественного давления, все СМИ усилили использование «책임귀인 프레임» (фрейма атрибуции ответственности), но различия сохранились в том, на кого эта ответственность возлагалась. Прогрессивные издания продолжали указывать на правительство и конкретные министерства, тогда как консервативные склонялись к более общим формулировкам о «системных проблемах» или «недостатках в планировании».
Трагедия в Итэвоне демонстрирует, как фрейминг работает через грамматические конструкции и семантические сети. Выбор между активными и пассивными конструкциями, между конкретными и диффузными номинациями ответственности создает принципиально разные картины реальности. В одном фрейме (прогрессивном) реальность выглядит так: есть конкретные виновные – правительство, полиция, министерства, которые не выполнили свои обязанности, и общество требует наказания и изменений. В другом фрейме (консервативном) реальность выглядит иначе: произошла ужасная трагедия, мы скорбим о жертвах, но ответственность распределена между многими, и нельзя возлагать ее на кого-то одного.
Оба примера демонстрируют ключевую роль фрейминга в конструировании социальной реальности южнокорейскими СМИ. В каждом случае выбор определенных лингвистических средств – номинации, метафор, каузативных конструкций, грамматических форм – создавал принципиально разные версии реальности, которые затем влияли на общественное восприятие, политические дебаты и даже на поведение людей.
В зависимости от фрейма, убийство в Каннаме могло остаться «случайным преступлением психически больного» или стать символом системного женоненавистничества. Трагедия в Итэвоне могла быть «ужасным инцидентом» или «преступной халатностью властей». Во всех случаях фрейминг оказывался не просто способом описания реальности, но способом ее создания. И это делает анализ фрейминга необходимым инструментом для понимания того, как функционирует современное медиапространство и как формируется общественное мнение в Южной Корее.
Список литературы:
- Chong M. Cross-cultural Textual Analysis of Western and South Korean Newspaper Coverage of North Korean Women Defectors and Victims of Human Trafficking / Miyoung Chong. Denton, Texas, 2014. (дата обращения: 21.02.2026).
- Entman R.M. Projections of Power: Framing News, Public Opinion, and U.S. Foreign Policy // Chicago: University of Chicago Press, 2004. 240 p.
- Goffman E. Frame Analysis: An Essay on the Organization of Experience // Boston: Northeastern University Press, 1986. 600 p.
- Kim P. From concern to disinformation: Framing of Fukushima contaminated water in South Korean newspaper headlines // Progress in Nuclear Energy, 2026. №191.: 1-8.
- Kong N. An analysis of the polysemy of «burnout» discourse in Korean society: Frame-based conceptualization and semantic change in newspaper articles // The Sociolinguistic Journal of Korea, 2025. №33(3).: 27-66.
- Lee J. Framing Features Identified in Netizens' Translations // The Journal of Translation Studies, 2014. №15(4).:151-178.
- Lee J.W. A Comparative Study of News Framing on the Itaewon Tragedy Based on Media Partisanship: Focusing on Topic Modeling and Semantic Network Analysis // Journal of Political Communication, 2023. №71.: 5-48.
- Lim D. The Mood and Modal systems in Korean // The Society of Korean Semantics. 2008, №26. С. 211-248.
- Pan Z., Kosicki G.M. Framing analysis: An approach to news discourse // Political Communication, 1993. №10. С. 55-75.
- Song Y. Ideology in Translation-Mediated Framing of Direct Quotations in the News: A Case Study of Trump's Remarks at the Press Conference on the North Korea Summit // inTRAlinea, 2021. №23.
- The modern war of words // Ewha Voice, 2026. (дата обращения: 21.02.2026).
- Woo K. A Framing Analysis of Media Coverage of Gender Conflict in Korea: Focusing on Media Reports Analysis on «Gangnam Station Murder Case» // The Journal of Humanities and Social science, 2021. №12(5).: 333-348.
- Zerubavel E. Frame Analysis: Erving Goffman and the Sociocognitive Organization of Experience // Symbolic Interaction, 2024. №47(4).: 525-537.
The Role of Framing in the Construction of Media Reality in South Korean Media
Kireeva P.V.,
bachelor of 4 course of Moscow City University, Moscow
Research Supervisor:
Efimova Anna Ivanovna,
Associate Professor of the Department of Chinese Languages of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, PhD
Abstract. The article examines the role of framing as a mechanism for constructing media reality in South Korean media. It analyses linguistic framing devices, including lexical choice, metaphorization, grammatical structures, and citation. Using the coverage of the Gangnam murder case (2016) and the Itaewon tragedy (2022) as examples, the study demonstrates how conservative and progressive media outlets, through linguistic strategies, construct opposing versions of reality that influence public perception and audience behaviour.
Keywords: framing, media reality, South Korean media, linguistic devices, construction of reality.
References:
- Chong M. Cross-cultural Textual Analysis of Western and South Korean Newspaper Coverage of North Korean Women Defectors and Victims of Human Trafficking / Miyoung Chong. Denton, Texas, 2014. (date of the address: 21.02.2026).
- Entman R.M. Projections of Power: Framing News, Public Opinion, and U.S. Foreign Policy // Chicago: University of Chicago Press, 2004. 240 p.
- Goffman E. Frame Analysis: An Essay on the Organization of Experience // Boston: Northeastern University Press, 1986. 600 p.
- Kim P. From concern to disinformation: Framing of Fukushima contaminated water in South Korean newspaper headlines // Progress in Nuclear Energy, 2026. №191.: 1-8.
- Kong N. An analysis of the polysemy of «burnout» discourse in Korean society: Frame-based conceptualization and semantic change in newspaper articles // The Sociolinguistic Journal of Korea, 2025. №33(3).: 27-66.
- Lee J. Framing Features Identified in Netizens' Translations // The Journal of Translation Studies, 2014. №15(4).:151-178.
- Lee J.W. A Comparative Study of News Framing on the Itaewon Tragedy Based on Media Partisanship: Focusing on Topic Modeling and Semantic Network Analysis // Journal of Political Communication, 2023. №71.: 5-48.
- Lim D. The Mood and Modal systems in Korean // The Society of Korean Semantics. 2008, №26.: 211-248.
- Pan Z., Kosicki G.M. Framing analysis: An approach to news discourse // Political Communication, 1993. №10.: 55-75.
- Song Y. Ideology in Translation-Mediated Framing of Direct Quotations in the News: A Case Study of Trump's Remarks at the Press Conference on the North Korea Summit // inTRAlinea, 2021. №23.
- The modern war of words // Ewha Voice, 2026. (date of the address: 21.02.2026).
- Woo K. A Framing Analysis of Media Coverage of Gender Conflict in Korea: Focusing on Media Reports Analysis on «Gangnam Station Murder Case» // The Journal of Humanities and Social science, 2021. №12(5).: 333-348.
- Zerubavel E. Frame Analysis: Erving Goffman and the Sociocognitive Organization of Experience // Symbolic Interaction, 2024. №47(4).: 525-537.