Третье место конкурса «КОД науки» в номинации
«Филологические исследования» (2026 г.)
Аннотация. Данная работа посвящена изучению речевого поведения персонажей в художественных произведениях на примере аниме «Монстр». Цель статьи – определить речевые особенности главных героев и выявить, как они способствуют формированию их образа. Актуальность исследования обусловлена интересом к феномену якувариго (ролевой речи) в японской лингвистике.
Ключевые слова: речевой портрет, образ персонажа, персонаж, аниме.
В современной японской лингвистике активно исследуется роль речевых особенностей того или иного персонажа в построении его амплуа. Многие исследователи отмечают, что преимущественно благодаря специфической манере речи авторам художественных произведений удается построить образ, который добавляет индивидуальности его героям [3, с. 26]. Данное явление, известное как якувариго (役割語), предполагает использование особых оборотов и выражений, подбора лексических средств, а также специфических синтаксических конструкций и интонационных паттернов. В совокупности эти элементы формируют узнаваемый речевой портрет персонажа, не требующий дополнительных описаний. Речевой портрет позволяет передать такие параметры, как возраст, пол, деятельность, а также психологические особенности персонажа. Иными словами, якувариго служит важным инструментом в построении культурного и языкового образа [12, с. 127].
В рамках данного феномена можно выделить ряд характеристик, соотносимых с определенными типами персонажей. Одним из ключевых параметров служит разделение мужской и женской речи. Так, для мужской характерно использование таких местоимений как боку – «я» в нейтральной, повседневной или вежливой речи, орэ – в разговорной и даже грубоватой. В женской характерно употребление ватаси, атаси или атакуси. Аналогично различия наблюдаются в обращении ко второму лицу: в мужской речи встречается омаэ, которое местами воспринимается как нечто грубое и фамильярное и кими, имеющее менее резкий оттенок, но остающийся разговорным вариантом, и женский вариант местоимений – анта и аната. К гендерным различиям можно отнести и использование различных частиц, придающие высказываниям эмоциональность. Например, есть мужские частицы: дзо, дзэ или чисто женские: ва, но, касира и др. [2, с.138].
Среди черт якувариго также выделяется речь молодежи, предполагающая использование каламбуров, замены слогов, наличие аббревиатуры и частое использование заимствованных слов из английского. Кроме того, речь молодых персонажей может включать разговорные и упрощенные конструкции [9, с. 289].
Далее не менее значимым аспектом можно считать уровень вежливости в японской речи, который меняется в зависимости от ситуации, отношения говорящего к собеседнику и отношения к его поступкам. Основой для него служит еще один феномен «ути-сото» или «свой-чужой», исходя из которого в разговоре со «своими» возможно фамильярное общение, а в случае с «чужими» – использование вежливости [5, с. 256]. При этом восприятие, кто относится к чужим, а кто к своим, может меняться в зависимости от обстоятельств [11, с. 47]. Иными словами, уровни вежливости регламентируют выражение социальных отношений и позволяют дополнительно характеризовать персонажа, отражая его положение, установки и отношение к собеседнику. Вместе с тем, в связи с дихотомией «свой-чужой» необходимо обратить внимание на такие явления, как идентичность и инаковость, что также находит отражение в выборе тех или иных языковых средств для выражения отождествления или оппозиции в коммуникации [4, с. 34].
Не относящейся напрямую к якувариго особенностью, но имеющей ключевое отношение к составлению портрета персонажа, являются невербальные средства общения. Так, в японском обществе наблюдается тенденция к избеганию избыточной вербализации, в связи с чем часть информации передаётся косвенно. Данное явление нередко описывается как «культура молчания», в рамках которой ценится сдержанность и недосказанность [2, с. 40]. Экстралингвистическая составляющая коммуникации в японском языке считается не менее важной, чем содержание речи [8, с. 683]. По этой причине мимика, жесты персонажа и его поведение позволяют выявить коммуникативную позицию в разговоре и тем самым дополнить его образ. Каждая языковая единица как знак отражает то или иное значение, относящее к определенному явлению экстралингвистической реальности [7, с. 19]. Следовательно, речевые и неречевые средства взаимно формируют целостный образ персонажа и обеспечивают его индивидуализацию.
Исходя из этого использование якувариго с элементами невербальной коммуникации позволяет автору задать определенный ракурс восприятия героя. Наглядным примером применения данных приёмов служат речевые портреты двух центральных персонажей аниме «Монстр» – Кэндзо Тэммы и Ёхана Либерта.
Для начала рассмотрим речевые особенности главного героя Кэндзо Тэммы. Его речь характеризуется относительной нейтральностью и соответствием стандартным нормам языка. В повседневной речи Тэмма преимущественно использует простые формы, например, при общении с Анной (Ниной): Икитэитэкурэ, онэгай да «Пожалуйста, живи». В ситуациях, когда необходима социальная дистанция с «чужими», он использует именные суффиксы (-сан) и общается на вежливых формах: Нихондзин дэс. Тэмма то мо:симас «Я японец. Меня зовут Тэмма» / Отоко но ко дэс ка? Онна но ко дэс ка? «Это мальчик? Или девочка?»
В критических ситуациях его речь становится прямой: Ёхан ва доко да «Где Ёхан?», что указывает на эмоциональность персонажа в данной ситуации. Параллельно с этим, в некоторых репликах нередко встречается конфликт между формой и содержанием, например: Коно мама да то омаэ эва сюккэцу тарё: дэ сину дзо «Если так пойдёт дальше, ты умрёшь от потери крови!». Здесь Тэмма использует фамильярные и потенциально грубые языковые средства, в частности местоимение омаэ и частицу дзо, придающую высказыванию категоричность и экспрессивность, что может восприниматься как нарушение вежливой коммуникации. Однако, если обратить внимание на ситуацию, при которой высказывание было озвучено, и на само содержание, она приобретает другое значение. С одной стороны, Тэмма как врач не хочет допустить смерть человека и старается донести опасность его состояния, а с другой – использует резкость как способ добиться нужной информации.
На протяжении всего повествования не раз подчеркивается этическая позиция Тэммы: он считает, что все жизни одинаково ценны вне зависимости от социального статуса и личных качеств. Несмотря на то, что раненый человек является последователем Ёхана, он не может позволить ему умереть, что говорит о его приверженности гуманистическим ценностям. Несмотря на тяжелые жизненные события, Кэндзо остается верен своим принципам, что находит отражение в его речевом поведении.
Иными словами, путем анализа речевых паттернов можно установить, что Тэмма представлен как спокойный и уравновешенный персонаж, склонный к соблюдению норм вежливости, что свойственно японцам в целом. При этом, можно также интерпретировать его поведение как отражение внутреннего конфликта между профессиональным долгом и личными убеждениями с экстремальными обстоятельствами, в которые он попадает.
Еще один из ключевых персонажей – Ёхан Либерт, выступающий в роли антагониста. Его речевое поведение представляет особый интерес, поскольку формирует образ манипулятивного и психологически сложного персонажа.
Речь Ёхана в аниме также меняется, в зависимости от коммуникативной ситуации и статуса собеседника. В общении с лицами, занимающими более высокое социальное положение или не входящими в круг «своих», он, как правило, использует вежливые формы речи, демонстрируя сдержанность. В то же время в общении с персонажами, с которыми он устанавливает более неформальные или доверительные отношения, наблюдается переход к нейтральным и разговорным формам. В частности, было замечено использование ранее представленных кими и аната. С одной стороны, это делает его речь обычной и соответствующей нормам японского языка, однако в отличие от других персонажей его манера общения выглядит неестественно, и употребляемая вежливость носит скорее формальный характер для того, чтобы расположить к себе собеседника.
Доказательством этому служат особенности его невербального общения. Ёхан всегда сохраняет спокойное выражение лица и часто улыбается, что, однако, выглядит не искренне. Герой не показывает своих настоящих эмоций и остается сдержанным, что создает ощущение надетой «маски» и усиливает искусственность его поведения.
Как уже отмечалось раннее, Ёхан представлен в аниме как манипулятивный персонаж, способный настраивать людей друг против друга, что неоднократно приводит их к гибели. Показателен эпизод, в котором он взаимодействует с одной из своих жертв. Ёхан встретился с ранее осужденным мужчиной с целью сбора информации для своего дальнейшего исследования. Вначале персонаж общается, используя вежливые формы речи, но отдалившись в безлюдное место, постепенно переходит к неформальной речи: Сирафу датта. Рэйсэй датта. Карэ о сёкэй сиё: то омоттэ рэйсэй ни хикиганэ о хиита «Вы были трезвы. Вы были хладнокровны. Вы сознательно нажали на курок, собираясь его казнить». В данном случае, этой фразой он навязывает мысль о том, что мужчина – лжец, оправдывающий совершенное преступление «выдуманным» алкогольным опьянением, тем самым заставляя его почувствовать вину. В финале Ёхан произносит фразу: Нантэ омой цуми нанда «Какой же тяжкий грех», которая звучит как прямое осуждение. Соответственно, герой использует переход на неформальные формы как способ психологического давления.
Встречаются случаи, когда он использует эмоциональные частицы, чтобы воздействовать на своих «друзей» в процессе диалога: Кими га хонто: но мусуко даттэ нанори дэру но са «Почему бы тебе не рассказать о том, что являешься настоящим сыном». Он употребляет частицу са, тем самым навязывая решение «рассказать о себе как о настоящем сыне», что по сюжету являлось личной выгодой для Ёхана, но было преподнесено как «дружеский совет».
Отдельного внимания заслуживают эпизоды, в котором Ёхан притворяется своей сестрой Анной (Ниной) и в момент разговора с другими людьми использует элементы, характерные для женского речевого стиля, включая эмоциональные формы и разговорные конструкции, например: Иття дамэ. Дарэ ни мо дзэттай сябэття дамэ «Молчите. Никому не нельзя говорить», где тя является сокращением от дэва. Подобное явление отличается эмоциональной окрашенностью и часто встречается в повседневной речи, что придает разговорный оттенок. Также прослеживается употребление характерной женской частицы ва: ватаси дзисин вакаранай нони, аната ни вакару вакэ най ва «Если я сама не знаю, то и вы тоже не можете знать». Таким образом, данный прием демонстрирует способность персонажа к языковой мимикрии и намеренного использования определенных элементов речи для достижения собственных целей.
Отсюда следует, что речевое поведение Ёхана Либерта представляет собой систему подбора языковых паттернов, меняющихся в зависимости от его намерений. В отличие от Тэммы, чья речь отражает его эмоциональное состояние и этические убеждения, Ёхан использует язык как средство манипуляции.
Проведенный анализ речевых портретов Кэндзо Тэммы и Ёхана Либерта в аниме «Монстр» позволяет утверждать, что автор намеренно использует якувариго и невербальные коммуникации как ключевой компонент индивидуализации персонажей. Основу такого подхода составляют гендерные маркеров, варьирование уровней вежливости, а также мимика и жесты, что в совокупности формирует узнаваемые речевые портреты. Таким образом, речевые особенности становятся основным способом раскрытия внутреннего мира героев и их психологических установок.
Список литературы:
- Алпатов В.М. Категории вежливости в современном японском языке. М. : Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1973. 110 с.
- Алпатов В.М. Япония: язык и культура. М. : Языки славянских культур, 2008. 208 с.
- Буландо Р.И. Выражение персонального дейксиса в японской ролевой речи якувариго (на материале речи игровых персонажей Genshin Impact) // Актуальные вопросы японистики: язык, культура, лингводидактика : сборник научных статей. М.: 2023. С. 23-34. (дата обращения: 27.03.2026).
- Викулова Л.Г., Кулагина О.А. Национальная идентичность в контексте инаковости: языковая репрезентация оппозиции «свои» – «чужие» во французской литературе XX века (на материале сборника эссе Ф. Мориака «Чёрная тетрадь») // Вестник МГПУ. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование, 2013. №2(12). С. 33-42.
- Гераймович Е.О. Отношение к личному пространству в английской и японской лингвокультурах // Казанская наука, 2024. №6. С. 255-257.
- Гуревич Т.М. Национально-культурная обусловленность непрямой коммуникации // Вестник МГИМО-Университета, 2013. №2(29). С. 163-166. (дата обращения: 25.03.2026).
- Основы концептного анализа художественного произведения : Учебное пособие для студентов магистратуры, обучающихся по направлению подготовки «Лингвистика» / О.В. Афанасьева, К.М. Баранова, В.С. Машошина, О.Г. Чупрына. М. : ООО «Диона», 2019. 130 с.
- Прокофьев М.И. Лингвокультурологические знания и умения в межкультурном общении в городской среде (на примере японского языка) // Диалог культур-культура диалога в многонациональном городском пространстве: Материалы Четвертой международной научно-практической конференции, Москва, 27 февраля – 01 2024 года. М.: ООО «Языки народов мира», 2024. С. 681-685.
- Румак Н.Г. Использование концепта «лингвокультурный типаж» при переводе стереотипной речи якудза в японских комиксах манга на русский язык // Issues of Japanology, 2022. Т. 9. СПб. : Санкт-Петербургский государственный университет. С. 289-300. (дата обращения: 25.03.2026).
- Румак Н.Г. Ролевой язык «якувариго» в манге и аниме как объект перевода // Перевод как профессия, наука, творчество: сб. трудов Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием. М.: 2023. С. 88-96. (дата обращения: 24.03.2026).
- Сычева Е.С. Проблема перевода обращений и именных суффиксов в современной массовой культуре Японии (на примере аниме и манга) // Вестник Московского университета. Серия 22: Теория перевода, 2015. №1. С. 46-56. (дата обращения: 27.03.2026).
- Kinsui S. Virtual Japanese: Enregisterment of Character Language and Its Attributes. Osaka: Osaka University Press, 2014.
Character individualization through speech features (based on the anime «Monster»)
Dyshlova Zh.S.,
bachelor of 4 course of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Geraimovich Elizaveta Olegovna,
Assistant of the Japanese Language Department of the Institute of Foreign Languages of Moscow City University
Abstract. This paper examines the speech behavior of characters in fictional works using the anime Monster as a case study. The aim of the article is to identify the speech characteristics of the main characters and to analyze how these features contribute to the formation of their images. The relevance of the study is обусловлена growing interest in the phenomenon of yakuwarigo (role language) in Japanese linguistics.
Keywords: speech portrait, character image, character, anime.
References:
- Alpatov V.M. Categories of Politeness in Modern Japanese. Moscow: Nauka Publishers, Main Editorial Office of Oriental Literature, 1973. 110 p.
- Alpatov V.M. Japan: Language and Culture. Moscow: Languages of Slavic Cultures, 2008. 208 p.
- Bulando R.I. Expression of Personal Deixis in Japanese Role Language (Yakuwarigo) (Based on the Speech of Game Characters in Genshin Impact). In: Topical Issues of Japanese Studies: Language, Culture, Linguodidactics: Collection of Scientific Articles. Moscow, 2023.: 23-34. (date of the address: 27.03.2026).
- Vikulova L.G., Kulagina O.A. National Identity in the Context of Otherness: Linguistic Representation of the Us Them Opposition in 20th Century French Literature (Based on F. Mauriac s Essay Collection The Black Notebook). Vestnik MGPU. Series: Philology. Theory of Language. Language Education, 2013. №2(12).: 33-42.
- Geraimovich E.O. Attitudes Toward Personal Space in English and Japanese Linguocultures. Kazanskaya Nauka, 2024 №6.: 255-257.
- Gurevich T.M. National and Cultural Determinants of Indirect Communication. Vestnik MGIMO-University, 2013. №2(29).: 163-166. (date of the address: 25.03.2026).
- Afanasyeva O.V. Fundamentals of Conceptual Analysis of a Literary Work: A Textbook for Master’s Students in Linguistics / O.V. Afanasyeva, K.M. Baranova, V.S. Mashoshina, O.G. Chupryna. Moscow: Diona LLC, 2019. 130 p.
- Prokofyev M.I. Linguocultural Knowledge and Skills in Intercultural Communication in Urban Environment (Based on Japanese Language). In: Dialogue of Cultures – Culture of Dialogue in a Multinational Urban Space: Proceedings of the Fourth International Scientific and Practical Conference, Moscow, 27 February – 1 March 2024. Moscow: Languages of the Peoples of the World LLC, 2024.: 681-685.
- Rumak N.G. The Use of the Concept of «Linguocultural Type» in Translating Stereotypical Yakuza Speech in Japanese Manga into Russian. Issues of Japanology. St. Petersburg: Saint Petersburg State University, 2022. Vol. 9.: 289-300. (date of the address: 25.03.2026).
- Rumak N.G. Role Language (Yakuwarigo) in Manga and Anime as an Object of Translation. In: Translation as Profession, Science and Art: Proceedings of the All-Russian Scientific Conference with International Participation. Moscow, 2023.: 88-96. (date of the address: 27.03.2026).
- Sycheva E.S. The Problem of Translating Forms of Address and Nominal Suffixes in Contemporary Japanese Popular Culture (Based on Anime and Manga). Vestnik Moskovskogo Universiteta. Series 22: Translation Theory, 2015. №1.: 46-56. (date of the address: 27.03.2026).
- Kinsui S. Virtual Japanese: Enregisterment of Character Language and Its Attributes. Osaka: Osaka University Press, 2014.