Аннотация. В статье рассматриваются подходы к определению и классификации культурных реалий, а также стратегии их перевода с китайского языка на русский. На материале фильма «Нэчжа» анализируются транскрипция, функциональная замена, модуляция, генерализация и контекстуальный перевод. Обосновывается необходимость комбинированной стратегии.
Ключевые слова: переводческие трансформации, культурные реалии, китайский язык, мифологический дискурс, аудиовизуальный перевод, безэквивалентная лексика.
В современном переводоведении проблема передачи культурно-маркированных единиц занимает одно из центральных мест, поскольку непосредственно связана с преодолением лингвистического и культурного барьера между автором оригинала и реципиентом. Особую сложность в этом контексте представляет перевод мифолого-культурологических реалий, которые аккумулируют исторический, философский и этнографический код народа. Как справедливо отмечает И.С. Алексеева, «…реалии – это отражение особенностей поведения, обычаев, привычек народа, говорящего на данном языке, которые в тексте не сводятся к употреблению отдельного слова, а воздействуют на специфику его предметного содержания в целом» [1, c. 172]. Анимационный фильм «Нэчжа» (режиссёр Ян Юй, 2019), ставший одним из самых кассовых проектов в истории китайского кинематографа, изобилует подобными единицами. Цель данной работы – на основе анализа теоретических подходов к изучению реалий выявить и проанализировать основные стратегии их перевода с китайского на русский язык, а также определить их эффективность с точки зрения сохранения культурной значимости содержания и обеспечения понимания русскоязычным реципиентом.
В лингвистической науке сложилась двойственность в определении реалий. Согласно Г.Д. Томахину, «…в филологических дисциплинах существует двоякое понимание реалии: 1) реалия – это предмет, понятие, явление, характерное для истории, культуры, быта, уклада того или иного народа, страны и не встречающееся у других народов; 2) реалия – это слово, обозначающее такой предмет, понятие, явление» [10, c. 20]. Автор подчеркивает, что ключевой характеристикой реалии является национально-исторический колорит – специфическая окрашенность, которую слово приобретает из-за тесной связи его референта с жизнью определенного народа в конкретную эпоху.
Особую ценность для настоящего исследования представляет работа С. Влахова и С. Флорина «Непереводимое в переводе», в которой авторы предлагают рассматривать реалии как уникальное переводческое понятие. Исследователи выделяют две группы признаков, отличающих реалии от других классов слов: денотативные (принадлежность референта к иной культуре, маркированная оппозицией «свой – чужой») и коннотативные (способность сохранять и передавать историческую, социальную и региональную самобытность) [6, с. 59-60]. По мнению ученых, именно в переводе наиболее ярко проявляются качества реалии как «части исторического и национального своеобразия» [6, c.60].
Проблема передачи реалий, согласно С. Влахову и С. Флорину, носит двойственный характер: «1) отсутствие в ПЯ соответствия (эквивалента, аналога) из-за отсутствия у носителей этого языка обозначаемого реалией объекта (референта) и 2) необходимость, наряду с предметным значением (семантикой) реалии, передать и колорит – ее национальную историческую окраску» [6, с. 80-86]. А.В. Федоров, комментируя данную проблему, аргументирует контекстуальную и словесную переводимость культурных реалий: «…нет такого слова, которое не могло бы быть переведено на другой язык, хотя бы описательно, т.е. распространенным сочетанием слов данного языка» [11, с. 182].
Вопрос о критериях выбора способа перевода реалий является ключевым. А.Д. Швейцер связывал решение проблемы с прагматическим аспектом перевода. По его мнению, всесторонний учет прагматических отношений позволяет расширить диапазон средств для передачи безэквивалентной лексики. Ученый выделяет несколько решающих критериев: функцию реалии в тексте (если ее присутствие не является ключевым для понимания, возможно исключение), а также уровень осведомленности аудитории (для специалистов уместны транслитерация или калькирование, для массового читателя – описательный перевод) [12, c. 154, 251].
Отдельно отметим, что вышеобозначенные проблемы и вопросы, связанные с переводом реалий, в рамках современной научной парадигмы должны находить решение с учетом лингвосемиотического, лингвокогнитивного и лингвокультурологического аспектов [9], [13].
Практический анализ русскоязычной версии фильма «Нэчжа» показал, что переводчики применяют комплекс трансформаций, среди которых наиболее частотными являются функциональная замена, генерализация, модуляция, транскрипция и описательный перевод. Рассмотрим данные приемы на конкретных примерах.
Первый пример демонстрирует передачу даосских заклинаний, составляющих важную часть мифологического дискурса. В одной из сцен наставник Тай И произносит заклинание:
乾三连，坤六断，离为火三为渐。急急如律令！
Qián sān lián, kūn liù duàn, lí wèi huǒ sān wèi jiàn. Jí ji rú lǜlìng!
В русском переводе данная формула трансформируется следующим образом:
«Солнце три, земли шесть. От меня пламя здесь. Приказ исполни».
В данном случае мы наблюдаем комплекс трансформаций. Лексема 乾 «триграмма Небо», обозначающая мужское начало и силу, заменена на «Солнце» с помощью приема конкретизации, что позволяет сохранить магический характер выражения, но неизбежно ведет к утрате философской категории «И Цзин». Использование числительных три и шесть в русском переводе обусловлено необходимостью в упрощенной передаче структуры триграмм («три сплошные черты», «шесть разорванных черт»). Наиболее продуктивным приемом адаптации оригинала на русский является описательный перевод (эллипсис). Данный прием сводит к минимуму соотношение реплики с китайской мифологией, однако он позволяет сохранить ритмическую структуру заклинания. Реплика с гексаграммой «Постепенность» (Цзянь) и триграммой «Ли» в реплике 离为火三为渐 Lí wèi huǒ sān wèi jiàn была передана с помощью приема смыслового развития (модуляции) и опущения. В результате перевод звучит как: «от меня пламя здесь». Вместо перечисления двух объектов (триграмма Ли + гексаграмма Цзянь) дана интерпретация с местоимением «от меня», здесь авторы по-прежнему придерживаются прагматической адаптации оригинала. В данном случае сложная философская реплика была подстроена под контекст заклинания от первого лица и приобрела своеобразную форму магического акта. Устойчивое выражение, используемое в конце даосских заклинаний, 急急如律令 Jí ji rú lǜlìng «Да исполнится немедленно!» заменена на реплику в повелительном наклонении «Приказ исполни» через генерализацию и синтаксическое упрощение. Такой путь адаптации оригинала снижает стилистический регистр и нейтрализует её сакральный смысл, но сохраняет послание, вложенное автором. Как отмечает Я.И. Рецкер, генерализация – это замена частного понятия общим, видового – родовым [8, c. 43]; в данном случае специфическая даосская формула трансформируется в универсальное магическое повеление.
Второй пример касается передачи имени собственного и чина, несущего культурную нагрузку. Персонаж 太乙真人 Tàiyǐ Zhēnrén в переводе именуется «Тай И» («праведник»). В случае адаптации имени здесь применена стратегия транскрипции (Тай И), что, по определению Л.Л. Нелюбина, представляет собой «…формальное побуквенное воссоздание исходной лексической единицы с помощью алфавита переводящего языка» [7, c. 227]. Данный прием обеспечивает узнаваемость и этнографическую маркированность. В то же время термин 真人 «истинный человек», даосский святой, достигший бессмертия переведен как «праведник» при помощи приема генерализации, поскольку эта стратегия позволяет обозначить высокий моральный статус персонажа, понятный широкой аудитории, избегая при этом эзотерической терминологии, незнакомой русскоязычному зрителю.
Третий пример иллюстрирует передачу устойчивого выражения, характеризующего социальный статус. В оригинальной фразе 这就是我，万人敬仰的太乙真人 Zhè jiù shì wǒ, wàn rén jìngyǎng de tài yǐ zhēnrén, выражение 万人敬仰 wàn rén jìngyǎng «тот, кого почитают десять тысяч человек» используется для самоиронии. Числительное 万 «десять тысяч» употреблено в диффузной функции [3], [5], что требует применения переводческих манипуляций. В переводе она звучит как «да вот он я собственной персоной». Переводчики использовали прием функциональной замены, отказавшись от буквальной передачи смысла в пользу сохранения комического эффекта. Фраза «собственной персоной» в русской лингвокультуре несет необходимый оттенок напыщенности, что обеспечивает прагматическую адекватность перевода.
Четвертый пример демонстрирует перевод идиомы, подвергшейся контекстуальной адаптации. Фраза 成功便成仁 Chénggōng biàn chéngrén, представляющая собой искаженную конфуцианскую максиму «успех – тогда успех, провал – тогда обретешь жэнь (гуманность)», в русском переводе звучит как «не выйдет так, получится эдак». Здесь использован контекстуальный перевод (или смысловая адаптация), который, по определению С. Влахова и С. Флорина, является своего рода антиподом перевода, ориентированного на словарные соответствия: «…передача содержания реалии достигается за счет соответствующего видоизменения самого контекста» [6, c. 93]. Переводчик отказывается от буквальной передачи философской концепции, чуждой русскоязычному реципиенту, и передает общую суть ситуации, выраженную в русском языке разговорным аналогом «или так, или эдак». Эта трансформация позволяет сохранить динамику диалога и естественность звучания.
Пятый пример представляет собой концепты 灵珠 líng zhū «светлая жемчужина» и 魔丸 mó wán «темная жемчужина», придуманные режиссером специально для вселенной мультфильма «Нэчжа». Под концептами в настоящем исследовании понимается «…сложное структурное образование идеального характера, которое формируется в сознании и мышлении людей, отражает результаты познания действительности, особенности мировидения и культуры этноса и получает воплощение в языке» [2, с. 22]. Так, первый концепт, состоящий из компонентов 灵 líng «духовный/сакральный» и 珠 zhū «жемчужина», создан для обозначения благородной доброй силы, второй концепт, имеющий в составе 魔 mó «демонический» и 丸 wán «пилюля/шарик», транслирует злое начало. В рамках сюжета эти две единицы, имеющие форму круга, являются противоположными частями единой субстанции, разделённой верховным божеством, представляя собой «двоичную классификационную матрицу» [4, с. 299] в даосском понимании. В русском дубляже оба термина передаются через понятие «жемчужина». Слово «жемчужина» в российской культуре имеет более сакральный смысл, чем «сфера» или «шар», а также она служит лучшим решением, в случае, когда у понятия есть видовые дифференцирующие признаки (в данном случае «светлая» и «темная»). 魔丸 mó wán в дубляже фильма передается с помощью приема контекстуального перевода как «темная жемчужина», а не «темный шар». Такое решение обусловлено несколькими факторами. Во-первых, в русском языке отсутствуют лексические единицы, которые одновременно передавали бы атрибут «духовный/сакральный» или «демонический» в сочетании с образом жемчужины/шарика. Во-вторых, переводчики стремятся унифицировать и упростить лексику фильма, постоянное обращение к словам «сфера», «шар» могло бы запутать зрителя. Сами понятия 灵 líng и 魔 mó передаются в фильме описательно, с помощью слов «светлая» и «темная», что обусловлено бинарной оппозицией «добро – зло», следовательно, для соблюдения прагматического аспекта в переводе нет необходимости для конкретизации понятий.
Таким образом, приемы перевода культурных реалий, которые используют в русском дубляже представлены в рассмотренных выше примерах. Решение сложной задачи передачи «непереводимой лексики» полностью зависит от мастерства переводчика и его умения распоряжаться доступными стратегиями. Перед каждым переводчиком стоит выбор, который обусловлен целью перевода: сохранить национальную окрашенность языковой единицы с утратой семантики или интерпретировать смысл, но с потерей колорита. Рассмотренные в исследовании примеры демонстрируют, что переводчики склоны выбирать второй вариант, так как чаще всего используются приемы родовидовой замены и описательного и контекстуального перевода, что значительно упрощает восприятие текста реципиентом, поскольку передачу слов, описывающих предметы и явления другой культуры, осуществляют с помощью знакомых читателям и зрителям языка перевода «нейтральных» понятий. Основным недостатком данного метода является то, что подобная адаптация текста под реципиента приводит к частичной или полной нейтрализации национально-исторического колорита реалии.
Список литературы:
- Алексеева И.С. Введение в переводоведение. СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: Издательский центр «Академия», 2004. 302 с.
- Банкова Л.Л. Вербализация концепта «труд» в британском варианте английского языка: Дисс. … канд. филол. наук: 10.02.04 / Банкова Людмила Львовна. Нижний Новгород: 2007. 221 с.
- Банкова Л.Л. Классификация китайских количественных числительных согласно критерию точности и целостности обозначаемых ими чисел // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки, 2021. Т. 163. №4-5. С. 194-206.
- Банкова Л.Л. Концептуализация числа два в китайской лингвокультуре // Вестник Удмуртского университета. Серия История и филология, 2024. Т. 34, №2. С. 298-305.
- Банкова Л.Л. О числительных с диффузной семантикой в китайском языке // Ученые записки Казанского университета. Серия: Гуманитарные науки, 2022. Т. 164. №5. С. 97-109.
- Влахов С.И., Флорин С.П. Непереводимое в переводе. М.: Валент, 2009. 360 с.
- Нелюбин Л.Л. Введение в технику перевода (когнитивный теоретико-прагматический аспект). М.: Флинта, 2009. 216 с.
- Рецкер Я.И. Теория перевода и переводческая практика. Очерки лингвистической теории перевода. 3-е изд., стереотип. М.: Р. Валент, 2007. 244 с.
- Тивьяева И.В. Современная лингвосемиотика: проблемы и тренды // Русский язык в школе., 2024. Т. 85. №3. С. 74-83.
- Томахин Г.Д. Реалии в культуре и языке. Реалия-предмет и реалия-слово // Иностранные языки в школе, 2007. №8. С. 19a-28a.
- Федоров А.В. Основы общей теории перевода (лингвистические проблемы). СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: ООО Издательский Дом «ФИЛОЛОГИЯ ТРИ», 2002. 416 с.
- Швейцер А.Д. Перевод и лингвистика: (газетно-информационный и военно-публицистический перевод). М.: Ленанд, 2018. 280 с.
- Язык: жизнь смыслов vs смысл жизни / Е.В. Белоглазова, Е.В. Бобырева, Н.А. Боженкова [и др.]. М.: Издательский Дом «Инфра-М», 2023. 294 с.
On translation of mythological and cultural realities in Chinese animated films
Yurasova V.V.,
student of the 4th year of the Moscow City University, Moscow
Research supervisor:
Bankova Liudmila L'vovna,
Associate Professor of the Department of the Chinese Language of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, Candidate of Philological Sciences, Associate Professor
Аbstract. The article examines approaches to defining and classifying cultural realities, as well as strategies for translating them from Chinese into Russian. Using the film «Nezha», transcription, functional substitution, modulation, generalization, and contextual translation are analyzed. The need for a combined strategy is substantiated.
Keywords: translation transformations, cultural realities, Chinese language, mythological discourse, audiovisual translation, non-equivalent vocabulary.
References:
- Alekseeva I.S. Introduction to Translation Studies. St. Petersburg: Philological Faculty of St. Petersburg State University; Moscow: Publishing Center «Academy», 2004. 302 p.
- Bankova L.L. Verbalization of the concept «work» in the British English language. Dissertation of the candidate of philological sciences: 10.02.04 / Bankova Liudmila Lvovna. Nizhny Novgorod: 221 p.
- Bankova L.L. Сlassification of Chinese cardinal numerals based on the accuracy of the numbers they denote // Proceedings of Kazan University. Humanities Series, Vol. 163. №4-5.: 194-206.
- Bankova L.L. Conceptialization of numeral TWO in the Chinese linguoculture // Bulletin of Udmurt University. History and Philology Series, Vol. 34. №2.: 298-305.
- Bankova L.L. On numerals with fuzzy semantics in the Chinese language // Proceedings of Kazan University. Humanities Series, Vol. 164. №5.: 97-109.
- Vlahov S.I., Florin S.P. The Untranslatable in Translation. Moscow: Valent, 2009. 360 p.
- Nelyubin L.L. Introduction to translation technique (cognitive theoretical and pragmatic aspect). Moscow: Flinta, 2009. 216 p.
- Retsker Ya.I. Translation Theory and Translation Practice. Essays on the Linguistic Theory of Translation. 3rd ed., stereotype. Moscow: R. Valent, 2007. 244 p.
- Tivyaeva I.V. Current studies in linguistic semiotics: issues and trends // Russian Language at School, 2024. Vol. 85. №3.: 74-83.
- Tomakhin G.D. Realities in culture and language. Reality-Object and Reality-Word // Foreign Languages at School, 2007. №8.: 19a-28a.
- Fedorov A.V. Fundamentals of the General Theory of Translation (linguistic problems). St. Petersburg: Philological Faculty of St. Petersburg State University; Moscow: Publishing House «FILOLOGIYA TRI», 2002. 416 p.
- Schweitzer A.D. Translation and linguistics: (newspaper-information and military-journalistic translation). Moscow: Lenand, 2018. 280 p.
- Language: the life of meanings vs the meaning of life / E.V. Beloglazova, E.V. Bobyreva, N.A. Bozhenkova [et al.]. Moscow: Publishing House «Infra-M», 2023. 294 p.