Аннотация. В статье рассматриваются политические, религиозные и социальные причины создания портретов в государстве Чосон, а также их функции, значение и восприятие в контексте неоконфуцианской культуры. Даётся краткая историческая справка о развитии портретной живописи в Корее до периода Чосон, обозначаются основные виды портретов данного времени и их характерные особенности. Анализируется отношение неоконфуцианства к портретной живописи, показано, как менялась роль портретов от раннего к позднему периоду Чосон. Выделяются основные причины и поводы написания портретов с опорой на конкретные примеры. Также рассматриваются ключевые художественные особенности портретной живописи Чосон. Отдельно рассматривается практика хранения и почитания портретов в специальных пространствах. Также затрагивается вопрос восприятия портретов современниками и их роли в формировании образцов поведения и нравственных ориентиров.
Ключевые слова: Чосон, портрет, искусство, живопись.
Примеры корейской портретной живописи известны уже со времён Трёх государств: изображения правителей и представителей знати сохранились в настенных росписях гробниц. В Корё также создавались портреты правителей и членов их семей, буддийских монахов, что свидетельствует о существовании традиции портретного изображения ещё до установления династии Ли [3, с. 108-109]. В государстве Чосон, опиравшемся на идеологию неоконфуцианства, можно отследить особое значение портретной живописи. Общество государства Чосон – это общество, где особое почитание оказывалось праведным учёным-чиновникам, где важнейшими добродетелями считались сыновняя почтительность, моральная чистота и служение государству. В соответствии с этим неоконфуцианские представления оказали существенное влияние на то, каким образом создавались портреты в эпоху Чосон, кого именно изображали и в каких контекстах они использовались.
Исследователи выделяют несколько основных видов портретов, распространённых в Чосон, каждый из которых обладал собственными функциями, художественными особенностями и символическим значением. Одним из наиболее значимых типов являлись оджин (어진) – королевские портреты. Их создание представляло собой сложный и строго регламентированный процесс, к которому привлекались специально отобранные мастера. Важную роль в политической и идеологической жизни государства играли портреты выдающихся государственных деятелей – консин (공신), внёсших значительный вклад в укрепление и развитие государства. Такие портреты назывались консинсан (공신상). Отдельную категорию составляли портреты пожилых и заслуженных чиновников, киродо (기로도), соответствующие изображения назывались киродосан (기로도상). Были распространены и портреты образованных чиновников, считавшихся носителями нравственных и интеллектуальных идеалов общества Чосон, такие портреты носили название садэбусан (사대부상). Портреты женщин в эпоху Чосон встречались крайне редко. В то же время продолжали создаваться портреты буддийских монахов, несмотря на официальное доминирование неоконфуцианства [3, с. 110].
Известно, что художники эпохи Чосон стремились передать внешность изображаемых людей максимально правдоподобно: в портретах тщательно прорисовывались морщины, шрамы и различные отметины на лице. Однако задачей портретиста было не только точное воспроизведение черт лица, но и передача внутреннего мира человека, его социального положения и моральных качеств, что достигалось в том числе с помощью позы [11, с. 109-110]. Несмотря на отсутствие стремления приукрасить внешность портретируемых, художники изображали их в наиболее достойном и соответствующем социальным нормам виде: в сдержанных и строгих позах, чаще всего в официальных одеждах, со спокойным и бесстрастным выражением лица. Ещё одной характерной особенностью портретной живописи эпохи Чосон является то, что на портретах, как правило, изображался один человек [3, с. 124]. Кроме того, известны случаи, когда именно одежда служила важным средством передачи контекста и причин создания портрета, например, в портретах вана Ёнджо, где костюм указывал на конкретные обстоятельства написания изображения [8, с. 81].
В Корё – государстве, в котором государственной религией был буддизм, – чаще создавались именно портреты усопших. Эти портреты использовались в ходе похоронных и поминальных обрядов и были необходимы для проведения соответствующих ритуалов. Таким образом, портретная живопись в период Корё была тесно связана с религиозной практикой и ритуальным контекстом. Однако Чосон был государством, опиравшимся на идеологию неоконфуцианства, и уже в ранний и средний периоды Чосон использование портретов в подобных обрядах стало нежелательным: считалось, что корни этих традиций уходят в буддизм и даосизм. Вместо портретов стали использовать специальные погребальные таблички синджу (신주), которые выполняли ритуальную функцию. В связи с этим ритуальное использование портретной живописи постепенно сокращалось [4, с. 25-26]. При этом в ранний период двор Чосона в определённой степени стремился сохранять связь с традициями государства Корё и находить баланс между старыми традициями и конфуцианской идеологией. Лишь к XVII в., когда неоконфуцианские нормы окончательно утвердились, отношение к портретам и их функции в культуре Чосон претерпели изменения. Прижизненные портреты стали создаваться значительно чаще и перестали быть исключительной привилегией узкого круга лиц. Портретная живопись постепенно становилась более доступной, а её функции расширялись. Всё чаще основным назначением портретов становилось стремление сохранить память о себе, передать потомкам представление о собственной внешности [7, с. 21]. Однако до этого времени портреты создавались сравнительно редко и, как правило, по конкретному поводу. В связи с этим далее будут рассмотрены другие функции портретной живописи в эпоху Чосон, поводы, по которым писались портреты, и причины их написания.
Одной из ключевых функций портретов в период Чосон было выражение почтения, уважения и возвышения изображаемого человека. Нередко такие изображения создавались и использовались с конкретными политическими целями. Рассмотрим несколько примеров и проявлений.
В качестве показательного примера можно рассмотреть портреты заслуженных сановников консин – выдающихся государственных деятелей, внесших значительный вклад в развитие и укрепление государства. Указ вана о создании портрета консин, а также о строительстве родового святилища садан (사당), служил не только формой официального признания заслуг конкретного человека и выражением благодарности за его службу, но и важным инструментом государственной политики. Подобные действия имели ярко выраженный назидательный характер: они демонстрировали, что самоотверженная служба государству не остается незамеченной. Кроме того, такие портреты играли важную роль в укреплении лояльности семьи консин и всего его рода. Они способствовали формированию чувства гордости за предка, честно служившего государству, и одновременно закрепляли связь семьи с правящей властью. Как правило, портреты консин создавались ведущими, высококвалифицированными художниками своего времени [13, с. 176].
Другим примером воплощения данной функции являются сэнсадан (생사당) – святилища, возводимые в честь живого человека. В подобных святилищах, как правило, размещались именно портреты. Чаще всего сэнсадан представляли собой форму благодарности, выражаемую местными жителями чиновнику за его успешное управление, заботу о регионе или значительный вклад в благополучие населения. Строительство сэнсадан было особенно распространено в XVII-XVIII вв., однако впоследствии данная практика была официально запрещена. Причиной этого стало то, что создание подобных святилищ нередко становилось не только проявлением искренней признательности, но и средством лести [10, с. 399]. В этом контексте портреты, размещённые в сэнсадан, превращались в средство социального и политического взаимодействия.
Как можно заметить из приведённых выше примеров, портреты нередко служили не только политическим целям или задаче увековечения памяти выдающегося человека, но также выполняли выраженную морализаторскую функцию. Они могли выступать своеобразным наглядным наставлением и примером для потомков. Нередко с этой целью создавались и портреты садэбу (사대부) – чиновников-литераторов, воплощавших неоконфуцианские идеалы. Подобные портреты размещались в совон (서원) – частных учебных заведениях [9], где ученики и учёные могли почтить память изображённого человека и ориентироваться на него как на образец нравственного поведения [4, с. 29]. Такие портреты, включая автопортреты, должны были особенно явственно передавать неоконфуцианские моральные ценности и служить визуальным инструментом нравственного воспитания [5, с. 347].
Также портреты, несмотря на существование строгих неоконфуцианских норм, продолжали использоваться в различных религиозных и ритуальных контекстах. Так, портреты консин нередко применялись семьями для поклонения предку. В случаях, когда такой портрет приходил в негодность или повреждался, потомки могли заказывать его копию [6, с. 112]. Аналогичным образом портреты садэбу могли размещаться в специально отведённых местах для проведения соответствующих ритуалов и церемоний. Портреты ванов играли значительную роль в ритуальной практике. Как уже упоминалось ранее, в начале эпохи Чосон сохранялось влияние традиций периода Корё, в том числе обычай создания специальных помещений для хранения и почитания королевских портретов – чинджон (진전). Например, ван Тэджо возвёл несколько подобных зданий по всей территории страны. Эти постройки были сооружены в таких городах, как Сеул, Пхеньян, Кёнджу и других. Стоит также отметить, что возведение чинджон играло важную роль в укреплении позиций власти, поскольку они способствовали повышению авторитета новой династии и закреплению её легитимности в глазах населения [14]. При этом и в более поздние периоды портреты ванов продолжали использоваться в обрядах поклонения. Таким образом, помимо очевидных политических задач создания портретов правителей – укрепления власти и легитимизации династии, – они сохраняли и религиозное значение [2, с. 22]. Существовало также убеждение, что в портретах, используемых во время ритуалов, может находиться дух изображённого человека. В связи с этим такие портреты наделялись особым сакральным статусом и воспринимались не просто как изображения, а как самостоятельные религиозные объекты [12, с. 178].
Как уже отмечалось выше, портреты женщин в эпоху Чосон создавались крайне редко, что было напрямую связано с неоконфуцианскими представлениями. Тем не менее в начале эпохи Чосон, когда традиции государства Корё ещё были сильны, известны случаи создания портретов королев, чаще всего посмертных. Подобные изображения предназначались для того, чтобы потомки могли почтить память своих предков и следовать их примеру [15, с. 199]. В отдельных случаях женские портреты могли выполнять и политическую функцию. Так, изображения матерей правителей могли служить средством укрепления легитимности власти: например, ван Чонджон приказал создать портрет своей матери и поместить его в специальное родовое святилище. Кроме того, в редких случаях создавались портреты тех кисэн, которые, благодаря своим личным качествам становились объектами для подражания [1].
Можно отметить, что восприятие портретов на протяжении всей эпохи Чосон постепенно менялось, что было связано, в том числе, с укреплением неоконфуцианских установок в обществе. Менялась и доступность портретной живописи. В период позднего Чосон всё больше портретов создавалось с целью сохранения памяти о самом себе. Тем не менее, в целом функции и причины написания портретов оставались относительно неизменными: чаще всего они были связаны с ритуальными практиками (включая выражение сыновней почтительности) или с политическими задачами, а иногда сочетали в себе обе эти цели. Также важно отметить, что портреты должны были соответствовать традиционным конфуцианским ценностям, отражать нравственные идеалы Чосон, демонстрировать социальную иерархию и место изображённого человека в обществе. Так, изучение функций и значений портретов эпохи Чосон даёт возможность проследить логику неоконфуцианского мировоззрения, принципы которого отчасти сохраняются в Корее и в наше время.
Список литературы:
- Вострикова Е.А. «Мииндо» («Красавица») Син Юнбока-шедевр корейской портретной живописи позднего Чосона // Вестник российского корееведения, 2012. №4. С. 132-151.
- Cho I. Royal Portraits in the Late Joseon Period // Journal of Korean Art & Archaeology, 2011. Vol. 5.: 8-23.
- Cho S.A Perspective on the History of Korean Portrait Painting // International Journal of Korean Art and Archaeology, 2007. Vol. 1.: 106-132.
- Kang K. Literati portraiture of the Joseon dynasty // Journal of Korean Art & Archaeology, 2011. Vol. 5.: 24-37.
- Kwak C.W. A Study on the Meaning and Value of Personality Education through the Appreciation of Portraits in Joseon Dynasty-Focused on the Secondary Education of Art // The Journal of the Korea Contents Association, 2018. Vol. 18. №6.: 342-352.
- San K.H. The Production and Copying of Portraits of Meritorious Subjects: Portraits of Jo Gonggeun and their Related Drawings // Journal of Korean Art and Archaeology (JKAA), 2018. Vol. 12.: 100-113.
- 강관식. 조선시대 초상화를 읽는 다섯 가지 코드 // 미술사학보, №38.: 135-183.
- 명세라. 영조 御眞圖寫의 含意 고찰 // 한국문화연구, Vol. 49.: 69-102.
- 서원 (書院) // 한국민족문화대백과사전 (сайт). (дата обращения: 29.01.2026).
- 이성훈. 조선 후기 생사당 (生祠堂) 건립과 생사당 봉안용 초상화의 제작: 평양 (平壤) 지역을 중심으로 // 한국문화, Vol. 90.: 381-426.
- 이태호. Portrait paintings in the Joseon Dynasty: with a focus on their style of expression and pursuit of realism // Korea Journal, 2005. Vol. 45. №2.: 107-150.
- 조민환. 조선조 사대부의 초상화 존숭의 종교성 고찰 // 양명학.: 177-207.
- 조선미. Joseon Dynasty Portraits of Meritorious Subjects: Styles and Social Function // Korea Journal, 2005. Vol. 45. №2.: 151-181.
- 진전 (眞殿) // 한국민족문화대백과사전 (сайт). (дата обращения: 29.01.2026).
- 한희숙. 조선시대 왕비 초상화 제작과 그 중단 원인 // 장서각, Vol. 50.: 176-204.
The Functions and Significance of Portraits in the Joseon Dynasty
Sviridova Y.O.,
bachelor of 3 course of the Moscow City University, Moscow
Research Supervisor:
Efimova Anna Ivanovna,
Associate Professor of the Department of Chinese Languages of the Institute of Foreign Languages of the Moscow City University, PhD
Abstract. The article examines the political, religious, and social motivations for portraiture during the Joseon Dynasty, as well as its function, meaning, and perception within the context of Neo-Confucian culture. It provides a brief historical overview of the development of portraiture in Korea prior to the Joseon Dynasty, identifying the main types of portraiture during this period and their characteristic features. It analyzes Neo-Confucianism's attitude toward portraiture and demonstrates how the role of portraits changed from the early to the late Joseon Dynasty. The main reasons and motives for painting portraits are highlighted, using specific examples. It also examines key artistic features of Joseon-era portraiture and its place within the social value system of society. The practice of preserving and venerating portraits in special spaces such as jinjeong and seowon is considered separately. The author also addresses the perception of portraits by contemporaries and their role in shaping behavioral patterns and moral guidelines.
Keywords: Joseon, portrait, art, painting.
References:
- Vostrikova E.A. «Miindo» («Portrait of a Beauty») by Sin Yunbok – a masterpiece of Korean portraiture of the late Joseon // Bulletin of Russian Korean Studies, 2012. №4.: 132-151.
- Cho I. Royal Portraits in the Late Joseon Period // Journal of Korean Art & Archaeology, 2011. Vol. 5.: 8-23.
- Cho S.A Perspective on the History of Korean Portrait Painting // International Journal of Korean Art and Archaeology, 2007. Vol. 1.: 106-132.
- Kang K. Literati portraiture of the Joseon dynasty // Journal of Korean Art & Archaeology, 2011. Vol. 5.: 24-37.
- Kwak C.W. A Study on the Meaning and Value of Personality Education through the Appreciation of Portraits in Joseon Dynasty-Focused on the Secondary Education of Art // The Journal of the Korea Contents Association, 2018. Vol. 18. №6.: 342-352.
- San K.H. The Production and Copying of Portraits of Meritorious Subjects: Portraits of Jo Gonggeun and their Related Drawings // Journal of Korean Art and Archaeology (JKAA), 2018. Vol. 12.: 100-113.
- Kang K. Five Codes for the Reading Portraits of Joseon // Korean Bulletin of Art History, 2012. №38.: 135-183.
- Symbolism and Meaning in the Royal Portraiture of King Yeongjo // The Korean Cultural Studies (KCS), 2025. Vol. 49.: 69-102.
- Seowon (The Academy) // Encyclopedia of Korean Culture (website). (date of the address: 29.01.2026).
- Lee S.A Study of the Establishment of the Shrines For Living Persons and the Production of the Portraits for Hanging in Them in Late Joseon Korea // Hankuk Munhwa, 2020. Vol. 90.: 381-426.
- Lee T. Portrait paintings in the Joseon Dynasty: with a focus on their style of expression and pursuit of realism // Korea Journal, 2005. Vol. 45. №2.: 107-150.
- Jo M. A Study on the Religious Characteristics of the Portrait of the Noble Families of the Joseon Dynasty // YANG-MING STUDIES, 2022.: 177-207.
- Cho S. Joseon Dynasty Portraits of Meritorious Subjects: Styles and Social Function // Korea Journal, 2005. Vol. 45. №2.: 151-181.
- Chincheon (The Real Temple) // Encyclopedia of Korean Culture (website). (date of the address: 29.01.2026).
- Han H. The Production of Portraits of Queens in the Joseon Dynasty and the Reasons for the Cessation of Their Production // JANGSEOGAK, 2023. Vol. 50.: 176-204.